Русские Самоцветы в мастерских Императорского ювелирного дома

Мастерские Imperial Jewelry House годами занимались с самоцветом. Далеко не с первым попавшимся, а с тем, что отыскали в краях между Уралом и Сибирью. Русские Самоцветы — это не собирательное имя, а конкретный материал. Горный хрусталь, извлечённый в приполярных районах, характеризуется иной плотностью, чем альпийский. Малиновый шерл с прибрежных участков Слюдянского района и тёмный аметист с Урала в приполярной зоне показывают природные включения, по которым их можно идентифицировать. Ювелиры мастерских распознают эти признаки.

Нюансы отбора

В Imperial Jewelry House не рисуют проект, а потом подбирают самоцветы. Часто бывает наоборот. Появился минерал — родилась задумка. Камню доверяют определять форму изделия. Тип огранки определяют такую, чтобы сберечь массу, но открыть игру света. Иногда минерал ждёт в хранилище годами, пока не появится правильная пара для пары в серьги или третий элемент для подвески. Это медленная работа.

Часть используемых камней

• Зелёный демантоид. Его находят на территориях Среднего Урала. Ярко-зелёный, с «огнём», которая сильнее, чем у бриллианта. В огранке непрост.
• Александрит. Уральский, с типичной сменой цвета. Сейчас его добыча почти прекращена, поэтому берут материал из старых запасов.
• Халцедон голубовато-серого оттенка, который часто называют «камень «дымчатого неба»». Его залежи встречаются в Забайкалье.

Огранка самоцветов в Imperial Jewellery House часто выполнена вручную, старых форм. Выбирают кабошоны, плоские площадки «таблица», смешанные огранки, которые не «выжимают» блеск, но проявляют природный рисунок. Элемент вставки может быть не без неровностей, с оставлением кусочка матрицы на обратной стороне. Это сознательный выбор.

Металл и камень

Каст служит рамкой, а не основным акцентом. Золотой сплав используют разных оттенков — красноватое для топазов тёплых тонов, жёлтое для зелёного демантоида, белое для прохладной гаммы аметиста. В некоторых вещах в одном украшении сочетают несколько видов золота, чтобы сделать плавный переход. Серебряные сплавы берут нечасто, только для некоторых коллекций, где нужен прохладный блеск. Платину как металл — для крупных камней, которым не нужна визуальная конкуренция.

Результат — это украшение, которую можно опознать. Не по брендингу, а по характеру. По тому, как сидит камень, как он развернут к свету, как выполнена застёжка. Такие изделия не делают серийно. Даже в пределах одних серёг могут быть различия в цветовых оттенках камней, что считается нормальным. Это следствие работы с природным материалом, а не с искусственными камнями.

Отметины процесса сохраняются заметными. На изнанке кольца может быть не удалена полностью литниковая дорожка, если это не мешает при ношении. Штифты креплений креплений иногда держат чуть крупнее, чем требуется, для надёжности. Это не огрех, а подтверждение ремесленного изготовления, где на главном месте стоит служба вещи, а не только визуальная безупречность.

Работа с месторождениями

Imperial Jewellery House не берёт «Русские Самоцветы» на биржевом рынке. Существуют контакты со старыми артелями и независимыми старателями, которые десятилетиями поставляют материал. Умеют предугадать, в какой поставке может встретиться неожиданная находка — турмалиновый камень с красным ядром или аквамариновый камень с эффектом «кошачьего глаза». Бывает привозят в мастерские необработанные друзы, и решение вопроса об их распиле остаётся за совет мастеров. Права на ошибку нет — уникальный природный объект будет утрачен.

• Мастера дома ездят на прииски. русские самоцветы Важно понять контекст, в которых минерал был образован.
• Покупаются партии сырья целиком для перебора на месте, в мастерских. Отбраковывается до восьмидесяти процентов камня.
• Отобранные камни получают стартовую экспертизу не по формальным критериям, а по личному впечатлению мастера.

Этот принцип идёт вразрез с современной логикой серийного производства, где требуется одинаковость. Здесь стандарт — это отсутствие стандарта. Каждый значимый камень получает паспортную карточку с фиксацией происхождения, даты поступления и имени мастера-ограночника. Это внутренняя бумага, не для клиента.

Сдвиг восприятия

Русские Самоцветы в такой огранке перестают быть просто вставкой в ювелирную вещь. Они превращаются предметом, который можно созерцать самостоятельно. Кольцо могут снять с руки и выложить на стол, чтобы видеть игру бликов на гранях при смене освещения. Брошь можно повернуть изнанкой и рассмотреть, как камень удерживается. Это требует иной тип взаимодействия с украшением — не только ношение, но и изучение.

В стилистике изделия избегают прямого историзма. Не производят реплики кокошников или боярских пуговиц. Тем не менее связь с наследием присутствует в соотношениях, в выборе сочетаний цветов, отсылающих о северной эмали, в ощутимо весомом, но комфортном ощущении изделия на человеке. Это не «новая трактовка наследия», а скорее перенос старых принципов работы к современным формам.

Ограниченность сырья задаёт свои рамки. Линейка не выходит каждый год. Новые поступления случаются тогда, когда накоплено достаточный объём достойных камней для серии изделий. Иногда между значимыми коллекциями тянутся годы. В этот интервал создаются штучные вещи по старым эскизам или доделываются давно начатые проекты.

В итоге Imperial Jewellery House работает не как производство, а как ювелирная мастерская, ориентированная к конкретному источнику минералогического сырья — «Русским Самоцветам». Цикл от добычи камня до готового украшения может длиться сколь угодно долго. Это медленная ювелирная практика, где время является одним из незримых материалов.