Самоцветы России в ателье Imperial Jewellery House

Ювелирные мастерские Imperial Jewellery House десятилетиями работают с камнем. Вовсе не с любым, а с тем, что добыли в краях от Урала до Сибири. «Русские Самоцветы» — это не просто термин, а реальный природный материал. Кварцевый хрусталь, извлечённый в Приполярье, характеризуется иной плотностью, чем альпийские образцы. Красноватый шерл с побережья реки Слюдянки и тёмно-фиолетовый аметист с Урала в приполярной зоне имеют включения, по которым их легко распознать. Мастера дома распознают эти признаки.

Особенность подбора

В Императорском ювелирном доме не рисуют проект, а потом разыскивают самоцветы. Зачастую — наоборот. Поступил самоцвет — возник замысел. Камню доверяют определять силуэт вещи. Тип огранки определяют такую, чтобы сберечь массу, но показать оптику. Порой минерал ждёт в хранилище годами, пока не появится правильная пара для серёг или ещё один камень для подвески. Это неспешная работа.

Примеры используемых камней

• Демантоид. Его добывают на Урале (Средний Урал). Травянистый, с дисперсией, которая сильнее, чем у бриллианта. В работе непрост.
• Александрит уральского происхождения. Уральский, с типичной сменой цвета. Сегодня его добыча почти прекращена, поэтому берут материал из старых запасов.
• Голубовато-серый халцедон с мягким серо-голубым оттенком, который часто называют «камень дымчатого неба». русские самоцветы Его залежи встречаются в Забайкалье.

Манера огранки «Русских Самоцветов» в доме часто выполнена вручную, устаревших форм. Применяют кабошоны, таблицы, смешанные огранки, которые не «выжимают» блеск, но подчёркивают природный рисунок. Камень в оправе может быть не без неровностей, с сохранением фрагмента породы на обратной стороне. Это принципиальный выбор.

Металл и камень

Каст работает рамкой, а не основным акцентом. Драгоценный металл применяют разных оттенков — розовое для тёплых топазов, жёлтое для зелёной гаммы демантоида, белое для прохладной гаммы аметиста. Порой в одном украшении комбинируют два или три вида золота, чтобы получить градиент. Серебро применяют нечасто, только для некоторых коллекций, где нужен прохладный блеск. Платину — для значительных по размеру камней, которым не нужна конкуренция.

Итог работы — это украшение, которую можно опознать. Не по брендингу, а по манере. По тому, как установлен вставка, как он развернут к свету, как сделана застёжка. Такие изделия не выпускают партиями. Причём в пределах одних серёг могут быть отличия в оттенках камней, что является допустимым. Это следствие работы с природным материалом, а не с искусственными камнями.

Отметины процесса остаются видимыми. На внутри шинки кольца может быть оставлена частично след литника, если это не мешает носке. Пины закрепки иногда держат чуть толще, чем нужно, для надёжности. Это не неаккуратность, а признак ручного изготовления, где на первостепенно стоит надёжность, а не только внешний вид.

Связь с месторождениями

Imperial Jewellery House не покупает «Русские Самоцветы» на бирже. Существуют контакты со старыми артелями и частниками-старателями, которые десятилетиями передают камень. Понимают, в какой партии может встретиться редкая находка — турмалин с красным «сердцем» или аквамаринный кристалл с эффектом «кошачьего глаза». Порой привозят необработанные друзы, и решение вопроса об их раскрое остаётся за совет мастеров. Ошибок быть не должно — редкий природный объект будет испорчен.

• Мастера дома выезжают на участки добычи. Нужно разобраться в условия, в которых камень был заложен природой.
• Закупаются крупные партии сырья для сортировки в мастерских. Отбраковывается до восьмидесяти процентов камня.
• Оставшиеся экземпляры переживают первичную оценку не по классификатору, а по личному впечатлению мастера.

Этот принцип идёт вразрез с логикой сегодняшнего рынка поточного производства, где требуется унификация. Здесь стандарт — это отсутствие стандарта. Каждый значимый камень получает паспортную карточку с пометкой месторождения, даты получения и имени мастера-ограночника. Это служебный документ, не для покупателя.

Трансформация восприятия

Самоцветы в такой огранке перестают быть просто частью вставки в изделие. Они становятся предметом, который можно изучать отдельно. Кольцо-изделие могут снять с руки и положить на поверхность, чтобы видеть световую игру на плоскостях при изменении освещения. Брошь-украшение можно повернуть тыльной стороной и увидеть, как выполнена закрепка камня. Это требует иной тип взаимодействия с вещью — не только повседневное ношение, но и рассмотрение.

Стилистически изделия избегают прямого историзма. Не делают точные копии кокошниковых мотивов или пуговиц «под боярские». Тем не менее связь с наследием сохраняется в масштабах, в сочетаниях оттенков, отсылающих о северной эмали, в тяжеловатом, но комфортном чувстве украшения на теле. Это не «новая трактовка наследия», а скорее применение старых принципов работы к актуальным формам.

Ограниченность материала определяет свои условия. Коллекция не обновляется ежегодно. Новые привозы бывают тогда, когда накоплено нужное количество камней подходящего уровня для серийной работы. Иногда между важными коллекциями могут пройти годы. В этот интервал выполняются единичные изделия по прежним эскизам или доделываются давно начатые проекты.

Таким образом Императорский ювелирный дом существует не как завод, а как ремесленная мастерская, ориентированная к данному minералогическому источнику — самоцветам. Цикл от получения камня до готового украшения может тянуться сколь угодно долго. Это неспешная ювелирная практика, где временной фактор является невидимым материалом.